Пока силовой блок стабильно получает государственное содержание, следователи судьи тонут в десятках жалоб в день, которые возникают не из-за сложности расследований, а из-за банального бездействия и бюрократической имитации работы органами досудебного расследования.
Возникает фундаментальный вопрос: если любое уголовное производство должно логически завершаться в суде приговором или определением, почему именно финальное звено цепочки правосудия государство оставляет без ресурсов к существованию?
1. Бюджетная диспропорция: приоритет "следствия" над "приговором"
Анализ бюджетного процесса и фактического распределения ресурсов демонстрирует четкую перекошенность государственных приоритетов. Государство значительно лучше финансирует этап досудебного расследования и обвинения, чем непосредственное правосудие.
ОРГАН ПОТРЕБНОСТЬ, грн ВЫДЕЛЕНО, грн % ОБЕСПЕЧЕНИЕ ДЕФИЦИТ, грн
----------------------------------------------------------------------------------
Суды (ГСА) 38,219 млрд 22,705 млрд 59,4% 15,513 млрд
Нацполиция (НПУ) 100,175 млрд 86,954 млрд 86,8% 13,221 млрд
БЕБ 7,296 млрд 1,944 млрд 26,6% 5,352 млрд
НАБУ 2,883 млрд 2,547 млрд 88,3% 0,337 млрд
ДБР 4,713 млрд 4,713 млрд ~100% ~0
ОГП (Прокуратура) *не детализировано 18,615 млрд - ≥1,109 млрд (доп.)
По абсолютной сумме дефицита судебная система занимает первое место – Государственной судебной администрации (ГСА) не хватает 15,513 млрд грн. Из этого дефицита более 10 млрд грн приходится на оплату труда и начисления, а капитальные расходы обеспечены только на 19%. Более того, после изменения законодательства о судейском вознаграждении судебные власти заявили о дополнительной потребности еще в 2,562 млрд грн.
Для сравнения:
• Государственное бюро расследований (ДБР) покрывает свою заявленную потребность практически на 100% (4,713 млрд грн).
• Национальная полиция обеспечена на 86,8% от базовой потребности.
• НАБУ получило 88,3% необходимого ресурса.
• Офис Генерального прокурора имеет утвержденное финансирование в размере 18,615 млрд грн (при дополнительной фиксированной потребности более 1,1 млрд грн).
• Кричащий дефицит среди правоохранительных органов имеет только Бюро экономической безопасности (БЭБ), которое обеспечили всего на 26,6% (дефицит 5,352 млрд грн), что существенно подрывает способность спецслужбы противодействовать финансовым преступлениям и ОПГ.
В результате возникает системная искаженность: силовой аппарат получает львиную долю средств на процессуальное принуждение, тогда как суд, который должен оценивать законность этого принуждения, вынужден выживать на 59% необходимого минимума.
2. Канцелярская рутина против "полевой" работы: статистика завала
Причина чрезмерной нагрузки на суды не только в количестве преступлений, но и в системной замене реальных следственных действий бюрократическим копипастом.
• Нацполиция: На начало 2025 года в производстве следователей находилось более 1,3 млн уголовных производств. За год зарегистрировано более 451 тыс. правонарушений, но в суд с обвинительным актом направлено только более 55 тыс. производств — то есть около 12% зарегистрированных за год.
• ДБР: В отчетности указывается более 355,5 тыс. производств в расследовании, что дает среднюю нагрузку в 800–1 000 производств на одного следователя (а в отдельных подразделениях, таких как ТУ ДБР в Краматорске — до 4 827 производств на следователя).
Хотя часть этих дел является остановленными или "фактовыми", эта масса создает огромную канцелярскую рутину. Вместо проведения сложных экспертиз, розыска имущества ОПГ и полевой работы с фигурантами следователи вынуждены плодить процессуальную бумагу при средней нагрузке в 800–1 000 производств на одного следователя!
Схема создания "процессуального спама":
1. Игнорирование ст. 214 УПК: Отказ во внесении сведений в ЕРДР по заявлению о преступлении.
2. Игнорирование ст. 56 УПК: Непризнание потерпевшим и нерассмотрение ходатайств сторон.
3. Формальные отказы по ст. 220 УПК: Вынесение постановлений об отказе в совершении процессуальных действий, часто являющихся текстовым "копипастом" предыдущих решений.
4. Необоснованное закрытие по ст. 284 УПК: Закрытие производств на начальных этапах без проведения базовых следственных действий с целью корректировки показателей "раскрываемости".
Каждое такое решение следователя или прокурора порождает жалобу в суд. То есть следователь, вынося незаконное или формальное постановление, просто "переводит" проблему и процессуальную ответственность на следователя судью.
3. Следователь судья: норматив против реальности
Законы Украины не устанавливают фиксированный "план" по количеству дел для судьи. Однако Высший совет правосудия (СРП) и Совет судей Украины (ССУ) разработали нормативы модельной нагрузки, исходя из того, что рассмотрение одного ходатайства или жалобы занимает от 1,5 до 3,5 часов (изучение материалов, заседание, составление определения).
При нормативном годовом рабочем времени в 1570–1600 часов расчетная модель предусматривает:
Модельная норма (без перегрузки) Реальное состояние в судах
В день 2 – 4 материалы 10 – 25+ материалов
В неделю 10 – 20 материалов 50 – 100+ материалов
В месяц 50 – 80 материалов 150 – 300+ материалов
В условиях острого кадрового дефицита в отдельных городских судах на следователя судью во время дежурства или очередного автоматизированного распределения может приходиться до 70 материалов в день. При этом УПК Украины требует рассматривать ходатайство о задержании, обысках, мерах пресечения и жалобах на бездействие в жесткие сроки — от нескольких часов до 24–72 часов.
Физическая невозможность уделить достаточно времени каждому делу приводит к тому, что суд превращается в "штамповочный цех", вынужденный разгрести бумажный вал вместо глубокого анализа доказательств.
4. Когда деньги истекают вообще: прецедент Соломенского суда
Недофинансирование судов – это не абстрактная цифра в таблице. Оно периодически приводит к коллапсу базовых функций судопроизводства.
Настоящим примером этого кризиса стала ситуация в Соломенском районном суде города Киева (одном из наиболее загруженных судов страны, который рассматривает ходатайство во многих резонансных делах).
Из-за отсутствия финансирования на приобретение почтовых марок, конвертов и оплаты услуг связи, а также из-за исчерпания лимитов на бумагу и расходные материалы, суд неоднократно оказывался на грани остановки передачи процессуальных документов, повесток и решений сторонам дела. Суд вынужден был официально обращаться к участникам процессов с просьбой указывать электронные адреса, самостоятельно забирать процессуальные документы или закрывать расходы на почтовую отправку за свой счет.
Подобные случаи – не единичны. Во многих региональных судах из-за отсутствия финансирования канцелярских расходов прекращалось отправление почтовой корреспонденции, что срывало процессуальные сроки и позволяло отменить решения в высших инстанциях.
Как решается эта проблема и кто должен завершить дело?
Завершить уголовное производство и вынести окончательное решение во имя Украины может только суд. Ни один силовой орган не имеет полномочий установить виновность личности. Однако когда судебная система выведена из строя недофинансированием, процесс правосудия блокируется.
Системное решение этой проблемы лежит в нескольких плоскостях:
1. Перераспределение бюджетных приоритетов: Финансирование судебной ветви власти должно быть приравнено к финансированию обороны и безопасности. Невозможно построить правовое государство, когда обвинение финансируется на 87–100%, а суд, контролирующий это обвинение, — на 59%.
2. Законодательное отсечение процессуального спама: Внесение изменений в УПК Украины относительно ужесточения ответственности следователей за системное несовершение действий, вынесение заведомо необоснованных постановлений и копипаст.
3. Полная цифровизация (ЕСИТС): Полный переход на электронный документооборот и электронный кабинет, что снимет с судов зависимость от бумажных носителей и почтовых расходов.
4. Заполнение кадрового дефицита: Финализация конкурсов ВРП и ВККС для заполнения более 2 000 вакантных должностей судей, что позволит сбить нагрузку с 70 до 2-4 нормативных дел в день.
5.Изменение бюджетного подхода
Нынешняя ситуация создает опасный для государства парадокс. Суд, перегруженный канцелярским бездействием полиции и ДБР и лишенный более 40% необходимого финансирования, теряет способность качественно производить правосудие на основе реальных доказательств.
Государство тратит сотни миллиардов гривен на содержание огромного силового аппарата, который вместо расследования сложных схем ОПГ массово выносит бумажные отказы, а затем топит недофинансированный суд в жалобах на собственный копипаст.
Если государство не изменит бюджетный подход и обеспечит надлежащее финансирование судебной системы, правосудие рискует окончательно превратиться в формальное обслуживание процессуальных имитаций силовиков.
