В наших головах браконьер выглядит и функционирует как пират, но это далеко не так. В современном мире поймать крупную рыбу — это даже не полдела: самые большие деньги в продаже живого товара с документами. Черный рынок животных по доходности занимает четвертое место в мире после торговли людьми, наркотиками и оружием. И именно нелегальная торговля животными является "самой слабой" со стороны наказания.
По оценкам UNEP, INTERPOL, UNODC и Global Environment Facility, нелегальная торговля дикой природой (включая продажу живых животных, частей тел, поддельными документами CITES, фальшивыми ветеринарными сертификатами и сопутствующим отмыванием средств) приносит от 7 до 23 миллиардов долларов США.
Чаще международные структуры называют диапазон около 20 миллиардов долларов в год. Однако реальные масштабы могут быть еще больше, поскольку официальная статистика в основном фиксирует только физическое изъятие животных или продукции, но не в полной мере охватывает документарные и финансовые схемы. Значительная часть прибыли формируется не только продажей самих животных, но через так называемое identity laundering — "отмывание" происхождения через документы.
Речь идет о повторном использовании CITES-разрешений, перепривязке микрочипов, оформлении диких животных как рожденных в неволе (captive-bred laundering), использовании фиктивных зоопарков, реабилитационных центров, оффшорных платежей и "серых" ветеринарных услуг. По данным World Wildlife Crime Report, только в 2015–2021 годах было зафиксировано миллионы случаев изъятия, охвативших около 4 000 видов в 162 странах. Это свидетельствует о системности, а не об отдельных эпизодах.
Ключевая проблема состоит в том, что легальная и нелегальная инфраструктура часто работают параллельно. По оценкам UNODC, законные цепи поставок регулярно используются как прикрытие для незаконных операций. Например, один легальный документ на импорт или разведение может многократно повышать стоимость схемы, позволяя годами легализовать новых животных, изменять их происхождение или реэкспортировать под новым статусом.
В практическом измерении это означает: животное – это товар, документы – инструмент масштабирования, лицензии или статус зоопарка – юридическая защита, а международная логистика – финансовый мультипликатор. Именно поэтому современная черная торговля животными - это уже не просто браконьерство или контрабанда, а сложная многоуровневая криминальная индустрия, где документарная легализация часто важнее самого улова.
После 2000-х просто вывезти дикое животное стало сложно – нужны документы. Я писала об этом в статье. И если в мире создать приветливую "экодлсистему" под животных крайне тяжело, то в Украине на это понадобилось всего 5-7 лет, как показывает наше расследование.
Поняв безнаказанность схемы легализации дельфинов через дельфинарии (вторая часть предыдущей статьи), постепенно меняя схему, украинские дельфины появились по всему миру. В этой статье мы посмотрим подробнее, кто или что требовалось, чтобы такой "бизнес" стал возможным.
Современное браконьерство — это давно уже не история о "рыбаках-нарушителях" или единичных нелегальных ловцах. Как показывает наше расследование, для функционирования потенциально масштабных схем с использованием краснокнижных животных нужна не только логистика или финансовый ресурс, но и политическое, административное и правоохранительное "прикрытие".
Конкретно наличие связей в системе дозволяет годами переводить обращения, сигналы журналистов, публичных активистов и международные запросы в формат формальной бюрократии без системных последствий. При такой модели, по которой вопросы, имеющие признаки транснационального экологического или экономического преступления, вместо передачи в профильные антикоррупционные, экологические или межведомственные структуры, фактически "спускаются" на локальный уровень.
Мое обращение от 14.04.2026 по поводу возможных коррупционных правонарушений с использованием депутатских полномочий Квасницкой было направлено в Отдел полиции №2 Одесского районного управления полиции №1, где после проверки заявлено об "отсутствии фактических данных", а материал ЕО №10669 просто списан в дело отдела. То есть, вместо углубленного анализа, межведомственной проверки или рассмотрения в более широком контексте — локальное закрытие за неимением доказательств за несколько дней. То же касалось заявлений о Карапетянах и заявлениях относительно дельфинов.
Такой механизм особенно критичен в делах, где речь идет о сложных схемах с международной логистикой, CITES-документацией, ветеринарной легализацией и потенциальной подменой происхождения животных. Именно поэтому для современных организованных групп ключевым активом становятся не только компании или транспорт, но и возможность контролировать маршрут жалобы: от общественного резонанса (Карапетян, Альтернатива.орг) до локального кабинета (Коваль, Квасницкая, полицейские и другие), где дело исчезает в формулировке "не установлено".
В такой модели правоохранительная и административная вертикаль рискуют превращаться не в инструмент расследования, а в барьер между доказательствами и правосудием. Именно это является одним из главных вызовов для международных экологических и уголовных расследований.
Как показали документы по экспорту и импорту дельфинов из и в сети "Немо" и "Оскар" (об их связи, псевдодельфинотерапии и продолжении работы с Россией - я еще расскажу в следующих статьях), многие дельфины после 2022 года выезжали под "научным" или "учебным" прикрытием. Интересно то, что подписантом документов по научной работе по дельфинам в Украине является именно Иван Русев, о котором я тоже уже писала, именно на основе этих документов ранее Министерство окружающей среды, а теперь после реформирования Министерство экономики, окружающей среды и сельского хозяйства, выдают CITES документ для пересечения границы животного.
Пока не нужно забывать, что само здание дельфинария чаще всего тоже "проблемный" актив, ведь постоянно нужно "решать" проверки, обращение зооактивистов и так далее. Так что еще нужно юридическое и ветеринарное "прикрытие". Мы нашли 4 дела, где госпожа Швец для этой структуры (статья) препятствует Государственной инспекции попасть в дельфинарий "Немо" в Одессе:
Дело №815/2635/17. Обжалование предписания ГЭИ о незаконном сбросе сточных вод в море и содержании животных без разрешений. Предписание отменено. Суд согласился с аргументами защиты о "процедурных нарушениях" во время проверки. ООО "Нерум".
Дело №1512/3421/18. Обжалование проверки условий содержания диких животных. Швец доказывала, что у ДЭИ нет компетенции проверять "частную коллекцию". Админведение закрыто по сроку давности. ООО "Биопарк".
Дело №420/5832/19. Иск ДЭИ об остановке деятельности дельфинария из-за нарушения экологических норм (утилизация отходов). ООО "Нерум". Отказ в удовлетворении ДЭИ. Швец использовала справки от своего "Спец. вет. центра" об "идеальном состоянии" объекта.
Дело №420/1254/21. Обжалование предписания о нарушении плодородного слоя почвы при подготовке строительства на склонах. Дело затянуто. Швец оспаривала "полномочия инспектора", что позволило завершить фазу работ. ООО "Лартиван Констракт".
Если ко всей информации добавить то, что Ольга Квасницкая (о которой я тоже уже писала) является депутатом по округу, к которому принадлежит значительная часть пляжа "Ланжерон", где построен дельфинарий, а господин и.о. мэра Коваль Игр активно выдает всевозможные "разрешения" и пытается захватить полный контроль над КУ "Одесский зоопарк", который так нужен для "расширения ассортимента" по возможной легализации краснокнижных животных, кто именно "отвечает" за политическое влияние - догадаться нетрудно. Продолжение следует…
Присоединяйся к нашей армии антикоррупционеров! Подписывайся на нас в Telegram , WhatsApp , Facebook , Youtube , Twitter , Instagram и TikTok !