Крошечное государство Тимор-Лешти в туристических буклетах выглядит как тропический рай – пальмы, океан и солнце круглый год. Но за этим фасадом скрывается четверть века войны, партизанского сопротивления, голода и массовых убийств, а после официального провозглашения мира — новая волна насилия. Сегодня на своем канале эту историю исследовал Роман Бочкала — украинский журналист, военный корреспондент, волонтер, общественный деятель, автор документальных фильмов, уже не первый год снимающий ленты о путешествиях в самые опасные уголки мира. На этот раз он посетил Тимор-Лешти, прошел таможню, нанял местное такси и пообщался с жителями острова, чтобы разобраться, как маленькая страна пережила вторжение, партизанскую войну, голод и массовые убийства — и какова сегодня.
Остров на развилке холодной войны
Первое, что следует объяснить: Тимор-Лешти и Восточный Тимор — это одно и то же государство, а Тимор — название острова, исторически разделенного между колониальными владениями Нидерландов (позже — Индонезии) и Португалии.
1975 стал переломным. США только потерпели поражение во Вьетнаме, и в Вашингтоне наблюдали за волной левых движений, которые одна за другой приходили к власти в Лаосе, Камбодже и Вьетнаме. Когда Португалия начала выводить свою администрацию из Тимора, там разгорелась борьба за власть, в которой сильнейшие позиции получило движение Фретилина (FRETILIN) — его противники обвиняли в симпатиях к марксизму.
За границей, в Индонезии, на тот момент правил генерал Сухарто — человек, пришедший к власти на волне жестокой антикоммунистической кампании. Появление потенциально левого режима у собственных границ было для него неприемлемым, а еще одним стратегическим опасением было то, что успешное обособление Тимора могло вдохновить сепаратистские движения на других островах Индонезии.
Зеленый свет от Вашингтона
6 декабря 1975 года в Джакарту прилетели президент США Джеральд Форд и государственный секретарь Генри Киссинджер. Рассекреченные документы, обнародованные Архивом национальной безопасности при Университете Джорджа Вашингтона, фиксируют разговор, во время которого Сухарто дал понять, что готов к "быстрым и решительным действиям" по Тимору. Согласно этим документам, американское руководство не возражало против силового варианта — главным пожеланием было, чтобы операция прошла быстро и без лишней международной огласки.
Вашингтон Пост писал, что эти документы стали доказательством того, о чем правозащитники и активисты независимости Тимора говорили годами — Форд и Киссинджер фактически санкционировали вторжение, которое стоило не менее 200 тысяч жизней тиморцев. На следующий день, 7 декабря 1975 года, индонезийская армия начала полномасштабную военную операцию против Тимора.
Роман Бочкала прокомментировал эту историческую параллель с собственным опытом:
"Пример Тимора еще раз демонстрирует, что независимость никому просто так не дается. Это только Украине повезло… мы тогда не поняли, что мы получили, какое сокровище нам досталось".
Горы, спасшие сопротивление
Для Джакарты операция должна была стать скорой победной войной: индонезийская армия довольно быстро захватила крупные города и всю береговую линию острова. Но, как отмечает автор исследования, в Тиморе почти невозможно воевать за европейскими лекалами — здесь нет больших равнин и длинных линий фронта, зато есть горы, джунгли и тысячи природных тайников, куда отступили отряды тиморского сопротивления.
У партизан, по словам журналиста, не было официальных зарубежных партнеров и поставок оружия — основным вооружением были устаревшие мушкеты и стрелковое оружие, тяжелой артиллерии или даже минометов почти не было. Несмотря на это, индонезийская армия за четверть века так и не смогла окончательно подавить сопротивление на территории с населением, которое составляет лишь около 1,5 миллиона человек.
Цена этого противостояния оказалась ужасной: по разным оценкам, война унесла от 150 до 200 тысяч жизней тиморцев.
Крах режима Сухарто и референдум
Чем дольше продолжалась оккупация, тем сложнее было скрывать ее последствия — сообщения о боевых действиях, репрессиях и голоде все чаще попадали на полосы мировых медиа, превращая вопрос Тимора в международную проблему для Джакарты.
Переломным стал 1998 год: азиатский финансовый кризис ударил по индонезийской экономике, страну охватили массовые протесты, и после 32 лет у власти режим генерала Сухарто упал. Новое руководство Индонезии, по словам автора расследования, уже не имело ни ресурсов, ни политической воли и дальше удерживать контроль над территорией, которая не прекращала сопротивляться.
Под давлением ООН Джакарта согласилась на то, что еще несколько лет до этого казалось невозможным, дать жителям Тимора право определить свою судьбу через референдум. 30 августа 1999 года состоялось голосование, и, по официальным данным, обнародованным тогдашним генеральным секретарем ООН Кофи Аннаном, 78,5% участников высказались против индонезийской автономии, фактически поддержав независимость. Явка превысила 90%. Впрочем, оглашение результатов повлекло за собой новую волну насилия со стороны проиндонезийских военизированных формирований, и только международное вмешательство позволило остановить кровавую расправу. Полную независимость Тимор-Лешти получил 20 мая 2002 года, став первым суверенным государством нового тысячелетия.
Оценивая роль ООН в этом процессе, автор расследования отметил:
"Если мы смотрим на ООН сейчас, то это нечто такое абсолютно аморфное, непонятное и уже даже немного токсичное. Но тогда, в начале 2000-х, когда шла активная фаза переговоров, ООН действительно сыграла немаловажную роль".
"Последний подарок" Индонезии
Одна из самых заметных достопримечательностей Тимора-Лешти – 27-метровая статуя Христа Иисуса Кристо-Рей на мысе Фатукама вблизи столицы Дили. По данным Википедии, статую официально открыл сам Сухарто в октябре 1996 года – это был подарок индонезийского правительства жителям тогда еще индонезийской провинции Тимор-Тимур. Символизм заложен в самой высоте монумента: 27 метров – по количеству провинций, которым на тот момент официально считалась Индонезия (Тимор стал 27-ю).
Впрочем, несмотря на кровавую историю противостояния, отношения между двумя государствами демонстративно нормализовались. На местных рынках свободно продаются индонезийские товары, и, по наблюдениям автора расследования, никто не воспринимает это как то токсичное или связанное с агрессором. Более того, в водах у побережья реализуется совместный тиморско-индонезийский проект по разведению рыбы – пример того, как бывшие враги переходят к экономическому сотрудничеству.
Музей, где запрещено снимать
В то же время, не все из тиморского прошлого готово к публичному обсуждению без оговорок. В местном музее, посвященном истории борьбы за независимость, автору видеорасследования запретили проводить фото- и видеосъемку. Причина, как выяснилось, довольно прагматична: раньше сюда приезжали блоггеры из Индонезии, снимавшие компиляции, а затем монтировали с них фейковые сюжеты, изображавшиеся Тимором чуть ли не агрессором и якобы проигравшей войну стороной. Именно после таких случаев музей ввел полный запрет на съемку.
Показательным контрастом стала резиденция президента страны, мимо которой автор проезжал с камерой и никаких ограничений на съемку там не было.
"Никто не говорит, что снимать нельзя… президент ни от кого не скрывается. Снимать не запрещено, что на самом деле уж очень редко… в Азии это не ок снимать резиденции президента".
Китайские дороги, украденная нефть и американский доллар
Экономическая часть расследования оказалась не менее красноречивой. Значительную часть дорожной инфраструктуры в стране строят за китайское финансирование и технологии — по словам автора, Пекин закономерно получает что-то взамен, зачастую доступ к разработке местных месторождений, в частности нефтяного шельфа. Автор провел параллель с соглашением Украины и США по поводу полезных ископаемых, отметив, что пока не видит конкретных результатов работы американских компаний на этом направлении в Украине, в отличие от активного китайского присутствия в Тиморе.
Отдельно блогер обратил внимание на то, что доходы от продажи нефти направляются в специальный государственный фонд и, по его проверке, эти средства не разворовываются — в отличие от практики многих других нефтедобывающих государств региона. Это подтверждают и независимые исследования: по оценкам МВФ, Тимор-Лешти десятилетиями получал значительные доходы от нефти и газа, направляя их в государственный бюджет через соответствующий суверенный фонд.
Не менее интересна валютная история страны. Национальная валюта Тимора-Лешти — американский доллар — и это не случайность. Как отмечают исследователи валютной системы страны, 24 января 2000 г. Временная администрация ООН в Восточном Тиморе (UNTAET) регламентом 2000/7 официально закрепила доллар США как законное средство платежа для всех официальных операций еще до провозглашения независимости 2002 года. С тех пор новые власти не стали вводить собственную денежную единицу, ограничившись лишь местными монетами-сентаво, введенными в 2003 году.
Повседневная жизнь: авокадо за доллар и "мажорские" тототы
Социальный срез расследования показывает экономическую неоднородность страны. На местном рынке в столице четыре авокадо, батат или кисть бананов стоят по одному доллару — местные продукты остаются доступными даже для самых бедных семей. По словам водителя автора, семье из трех человек в неделю питание нужно около 10 долларов.
В то же время, по улицам ездят довольно дорогие автомобили — от новейших Range Rover до Porsche и Toyota последних моделей, что, по мнению автора, свидетельствует о наличии в стране состоятельной части населения.
В прибрежном городе также действует завод пивоваренного концерна Heineken – еще один пример того, что иностранные инвесторы готовы вкладывать средства в тиморскую экономику.
Отдельно в материале упоминается местная кулинарная традиция употребления собачьего мяса – по словам автора, это не ритуальная практика и не вынужденный шаг из-за недостатка пищи, а распространенный гастрономический обычай, подтвердивший и водитель блоггера во время разговора.
Вместо вывода
История Тимора-Лешти — это история о том, как дорого стоит независимость и насколько непредсказуемо складываются отношения бывших врагов после окончания войны. Индонезия и Тимор, еще двадцать лет назад готовые уничтожать друг друга, сегодня торгуют на одних рынках и совместно разводят рыбу в прибрежных водах. Роман Бочкала, проводя параллели с украинской ситуацией, подчеркнул принципиальную разницу масштабов и контекста двух конфликтов, в то же время отметив главный урок: время способно изменить даже самую глубокую вражду между народами.
Читать также: Роман Бочкала отмечен "Крестом Сухопутных войск" за вклад в поддержку армии.
Присоединяйся к нашей армии антикоррупционеров! Подписывайся на нас в Telegram , WhatsApp , Facebook , Youtube , Twitter , Instagram и TikTok !
