ПоддержатьУкраїнська

Спали поочередно под крики замученных: депутат Васильев о 46 днях в российском плену

Страшнее всего в плену – даже не допросы и пытки, а неизвестность: новокаховский депутат Васильев был пленником россиян 46 дней

Надежда Рогальская
Надежда Рогальская

Редактор, аналитик

Дмитрий Васильев рассказал об ужасах плена в Новой Каховке

Допросы, голод и моральные издевательства: депутат и секретарь горсовета Новой Каховки Дмитрий Васильев провел в российском плену 46 суток – с 16 марта. Так оккупанты "наказали" чиновника за проукраинскую позицию и отказ в сотрудничестве. Что значит быть патриотом на оккупированной территории Херсона и как захватчики вершат террор на юге? "СтопКор" узнал из первых уст.

О застенках, издевательствах и репрессиях журналистка "СтопКора" Диана Ловская пообщалась с представителем Новокаховской мэрии Дмитрием Васильевым, пережившим полтора месяца российского плена.

Дмитрий Васильев – депутат и секретарь городского совета Новой Каховки. С первого же дня полномасштабного вторжения рф, 24 февраля 2022 года город стал временно оккупирован российскими войсками. Васильева "арестовали" 16 марта, и он провел в застенках врага долгих 46 дней.

Дмитрий, как вас задержали?

Меня вызвал некий "генерал ДНР", известный как "атаман Иванович". Фамилия его – Мотузенко. Он у них был за старшего. Но об этом я узнал позже.

Знаете, я родился и прожил 30 лет в Москве. Затем переехал в Украину, получил гражданство. И российские военные меня спрашивали: почему ты не хочешь сотрудничать? Все вертелось вокруг сотрудничества. Но как я потом буду общине в глаза смотреть?

Дмитрий Васильев был арестован российскими военными за отказ сотрудничать

Когда они только вошли в город, они заехали в здание горисполкома. И этот Мотузенко мне просто позвонил по телефону, сказал – есть по работе вопрос. Ну как ты ему откажешь? Ты не можешь не прийти, если находишься в оккупированном городе. Я пришел, и меня прямо в кабинете обвинили в сотрудничестве с СБУ. Пугали, бросали в руки гранату, щелкали пистолетом. А потом надели наручники и повезли в полицию. Вот и все.

Вы были в камере один или вместе с вами были другие пленники?

Сразу, когда меня арестовали, нас в помещении площадью примерно 15 квадратных метров было десять человек. Это была камера предварительного задержания в местном полицейском участке. Там мы провели ночь. А потом привезли многих наших пленных из Чернобаевки, и нас расселили по другим комнатам.

Из здания полиции сделали тюрьму. Меня перевели в бывший кабинет миграционной службы – там нас было уже пятеро. Состав пленников постоянно менялся. Сначала были и мужчины, и женщины, держали вместе и наркоманов, и преступников, и пленных участников АТО. Задерживали просто рядовых граждан.

6 марта у нас был большой проукраинский митинг в городе. Потом они по камерам вычислили участников. Людей хватали просто за участие в митинге.

Затем где-то через неделю нас осталось двое. В последние дней 20 я сидел один.

Как к вам относились в плену? Применяли ли силу?

К разным людям относились по разному – кого-то избивали, кого-то – нет. Над некоторыми просто издевались. Сначала создавалось впечатление, что они (оккупанты – ред.) сами не знали, что им делать. Они ведь сперва собирались маршем до Одессы дойти. А дальше с каждым днем их положение на фронте становилось все хуже. Хуже становилось и отношение к пленным.

Людей били в подвале, где когда-то еще при СССР были камеры. И били на этаже надо мной – обустроили там некую застенку. Людей пристегивали наручниками к батарее и избивали. Целый день и ночью были слышны крики.

Отношение к пленникам становилось все хуже, когда оккупанты осознали, что им не рады на Херсонщине.

Никто ничего не объяснял, никто не представлялся. Редко кто из полицаев открывал лицо. У российских солдат была ротация – сперва были подразделения из Краснодара, затем перевели из Элисты калмыков. Был среди них такой Борисов – вот он сначала ходил в балаклаве, а потом уже с открытым лицом. А остальные закрывали лицо.

Один только следователь, уже пожилой, снял при мне балаклаву, представился Александром Сергеевичем, сказал, что он из ФСБ. Он меня в конце концов и отпустил. Остальные ничего не объясняли. Я спрашивал, на сколько меня задержали. Мне ответили: военное время, никакие законы не действуют.

Вас кормили?

Сначала нас кормили – выдавали те же продукты, что и своим солдатам. Потом питание становилось все хуже. Кормили сначала трижды в день, затем – раз в день, затем – через день. Мне повезло – жена организовала передачи, я делился с другими.

Иногда удавалось побриться. А вот нормально помыться, конечно, не разрешали.

Спал в первый день прямо на полу. А потом мы повалили на бок шкафы, которые были в кабинете, постелили какие-то старые полицейские куртки, мне передали плед. Так и ночевали. Пока нас было пятеро, спали по двое, а один сидел и ждал своей очереди. Потом, когда нас осталось двое, уже у каждого был свой шкаф.

Как вам все же удалось выбраться на свободу?

Насколько я понимаю, меня обменяли. Жена подняла большой шум, спасибо ей. Всюду обо мне писали, она обращалась во все инстанции, и меня внесли в списки обмена. Конечно, я надеялся, что меня обменяют, но не знал этого наверняка.

После Пасхи они привезли нам крымские пропагандистские газеты. Я даже не стал их брать.

Потом однажды меня внезапно вызвал к себе этот Александр Сергеевич. Он уже был в штатском и сказал, что меня освобождают. Говорит: у вас есть два дня, берите рюкзак и через действующий на тот момент переход через Давидов Брид должны уехать.

Журналистка ''СтопКора'' Диана Ловская пообщалась с секретарем Новокаховского горсовета Дмитрием Васильевым

Я пришел домой, собрался. Через день нашел машину, выехал. А наши сотрудники СБУ уже здесь меня ждали.

Какие были эмоции по возвращении?

Эмоций был миллион. Словно вдохнул свежий воздух, когда оказался на подконтрольной территории. Мне повезло, что это было в самом начале оккупации. Россияне еще не понимали, что их ждет, еще были на кураже, действовали не так жестоко.

Недавно разговаривал с товарищем: сейчас в городе из 70 тысяч осталось около 2 тысяч жителей. Их принудительно увозят, отселяют, прогнозируют тяжелые бои.

Атмосфера и в первые дни оккупации была тяжелая – как будто оказываешься в каком-то Зазеркалье. Я отходил от этого где-то месяца два. Постепенно адаптировался к нормальной жизни на свободе. К счастью, у меня достаточно стойкая психическая система.

Что бы хотели передать остающимся в оккупации украинцам?

Хочу пожелать только нашей победы. Других вариантов для Херсонщины просто нет.

Напомним, на южном фронте – шумно: жители Херсонщины и Николаевщины сообщают о мощных взрывах разного характера – отлетах, прилетах, работе ПВО и артиллерийских дуэлях.

Больше актуальных новостей о войне в Украине читайте в нашем Telegram-канале.

Другие новости